Члены семьи отвечают солидарно. Механизм возмещения убытков кредиторам должника становится все более эффективным.

Механизм возмещения убытков кредиторам должника становится все более эффективным. ФНС России обратилась в суд с заявлением о привлечением к субсидиарной ответственности руководителя должника, а также его супруги и детей.

Арбитражный суд г. Москвы удовлетворил требования частично, взыскал в конкурсную массу с главы семейства  более  300 000 000 рублей, в удовлетворении заявления в остальной части отказал.

Девятый арбитражный апелляционный суд изменил определение суда первой инстанции, привлек к субсидиарной ответственности обоих супругов,  в части требований к детям оставил определение суда первой инстанции без изменения, мотивировав отказ тем, что дети на момент проведения налоговой проверки являлись несовершеннолетними и не могут быть признаны  контролирующими лицами должника.

Суд округа с апелляцией не согласился, отменил апелляционное постановление и оставил в силе определение суда первой инстанции, указав на то, что суд апелляционной инстанции неправомерно применил в отношении супруги новые положения закона о банкротстве, расширяющие субъектный состав контролирующих лиц, подлежащих ответственности по заявленному основанию и ухудшающие положение привлекаемого к ответственности лица.

Не согласившись с принятыми судебными актами в части отказа в привлечении к субсидиарной ответственности супруги и детей руководителя должника, ФНС России обратилась с жалобой в Верховный суд РФ.

Судебная коллегия по экономическим спорам Верховного Суда РФ согласилась с судом апелляционной инстанции  в части удовлетворения требований о привлечении к субсидиарной ответственности супруги руководителя должника; в части отказа в привлечении к субсидиарной ответственности детей отменила судебные акты и направила обособленный спор в этой части на новое рассмотрение в суд первой инстанции.

Аргументируя свою позицию, Верховный Суд РФ указал на то, что при привлечении к субсидиарной ответственности в части, не противоречащей специальным положениям Закона о банкротстве, подлежат применению общие положения глав 25 и 59 ГК РФ об ответственности за нарушение обязательств и об обязательствах вследствие причинения вреда.

Согласно абзацу первому статьи 1080 Гражданского кодекса лица, совместно причинившие вред, отвечают перед потерпевшим солидарно.

В целях квалификации действий причинителей вреда как совместных могут быть учтены согласованность, скоординированность и направленность этих действий на реализацию общего для всех намерения, то есть может быть принято во внимание соучастие в любой форме, в том числе соисполнительство, пособничество и т.д. (пункт 9 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 30.11.2017 № 49 «О некоторых вопросах применения законодательства о возмещении вреда, причиненного окружающей среде», абзац первый пункта 22 постановления Пленума 5 Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве»).

Судом апелляционной инстанции было установлено, что супруга руководителя должника  непосредственно участвовала в деятельности организаций, использованных должником для получения необоснованной налоговой выгоды. Сами по себе факты наличия семейных отношений между контролировавшим должника лицом и его супругой, либо замещения гражданином должности бухгалтера или дачи им консультаций по вопросам бухгалтерского учета и налогообложения в отдельности не свидетельствуют о наличии оснований для возложения на супругу или консультанта-бухгалтера ответственности за соучастие в доведении до банкротства. Однако имевшаяся в рассматриваемом деле совокупность фактов указывает на то, что действия супругов являлись согласованными, скоординированными, направленными на реализацию общего противоправного намерения супругов.

При таких обстоятельствах, супруга бывшего руководителя должника на основании абзаца первого статьи 1080 Гражданского кодекса подлежала солидарному привлечению к субсидиарной ответственности как сопричинитель вреда.

В части требований о взыскании денежных средств с несовершеннолетних детей Верховный Суд согласился   с выводами судов об отсутствии в материалах дела надлежащих доказательств того, что дети, будучи несовершеннолетними в 2012 – 2014 годах, являлись контролирующими должника лицами и подлежат привлечению к ответственности за доведение этого общества до банкротства.

К несовершеннолетним детям контролирующих лиц неприменима презумпция контролирующего выгодоприобретателя (подпункт 3 пункта 4 статьи 61.10 Закона о банкротстве) в силу объективных особенностей отношений несовершеннолетних детей и их родителей, которым обычно присущи, с одной стороны, стремление родителей оградить детей от негативной информации, с другой стороны, повышенный уровень доверия детей к своим родителям.

Вместе с тем, как указал ВС РФ, изложенное не исключает возможность использования родителями личности детей в качестве инструмента для сокрытия принадлежащего родителям имущества от обращения на него взыскания по требованиям кредиторов о возмещении вреда, причиненного родителями данным кредиторам. В частности, родители могут оформить переход права собственности на имущество к детям лишь для вида, без намерения создать соответствующие правовые последствия, совершив тем самым мнимую сделку.

Мнимая сделка ничтожна (пункт 1 статьи 170 Гражданского кодекса). Как разъяснено в пункте 26 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации», стороны мнимой сделки могут осуществить для вида ее формальное исполнение. Например, во избежание обращения взыскания на движимое имущество должника заключить договоры купли-продажи или доверительного управления и составить акты о передаче данного имущества, при этом сохранив контроль соответственно продавца или учредителя управления за ним. Равным образом осуществление сторонами мнимой сделки для вида государственной регистрации перехода права собственности на недвижимое имущество не препятствует квалификации такой сделки как ничтожной на основании пункта 1 статьи 170 Гражданского кодекса. Процессуальный закон относит к прерогативе истца формулирование предмета и оснований иска. В рассматриваемом случае спор о признании договоров дарения мнимыми сделками и о применении последствий их недействительности на разрешение суда первой инстанции уполномоченным органом не передавался. Кроме того, даже если суд придет к выводу об отсутствии признаков мнимости у сделки, возможность применения мер ответственности не исключается на основании статьи 1064 Гражданского кодекса.

Судебная коллегия пришла к выводу, что фактически ФНС России просила взыскать с детей  денежные средства как с причинителей вреда.

Однако, суды не учли, что вред кредиторам может быть причинен не только доведением должника до банкротства, но и умышленными действиями, направленными на создание невозможности получения кредиторами полного исполнения за счет имущества контролирующих лиц, виновных в банкротстве должника, в том числе путем приобретения их имущества родственниками по действительным безвозмездным сделкам, не являющимся мнимыми, о вредоносной цели которых не мог не знать приобретатель. При этом не имеет правого значения, какое именно имущество контролирующих лиц освобождается от притязаний кредиторов на основании подобной сделки – приобретенное за счет незаконно полученного дохода или иное, поскольку контролирующее лицо отвечает перед кредиторами всем своим имуществом, за исключением того, на которое в соответствии с законом не может быть обращено взыскание. В этом случае возмещение причиненного кредиторам вреда ограничено по размеру стоимостью имущества, хотя и сменившего собственника, но, по сути, оставленного в семье (статья 1082 Гражданского кодекса).

Несмотря на то, что основания требований кредиторов к контролирующим лицам (создание необходимых причин банкротства) и приобретшим их имущество родственникам (создание невозможности полного исполнения за счет имущества контролирующих лиц) не совпадают, требования кредиторов к ним преследуют единую цель – возместить в полном объеме убытки (статья 15 Гражданского кодекса), поэтому обязательства контролирующих лиц и упомянутых родственников являются солидарными (статья 1080 Гражданского кодекса), что также позволяет исключить возникновение неосновательного обогащения на стороне пострадавших кредиторов.

В период, когда, по мнению истца, заключались договоры дарения (декабрь 2017 года), один из детей являлся совершеннолетним, а второй достиг пятнадцатилетнего возраста и его дееспособность определялась по правилам статьи 26 ГК РФ.  Суды не проверили, стали ли сыновья бывшего руководителя должника реальными собственниками имущества, подаренного родителями, и преследовали ли они, получая имущество в дар, наряду с приобретением права собственности другую цель – освободить данное имущество от обращения взыскания со стороны кредиторов их родителей по деликтным обязательствам.

 

Адвокат Коллегии адвокатов «Гриб, Терновцов и партнеры»
Пузанова Татьяна

 

Поделиться новостью
На печать...